Ну, здравствуй, оружие... (ч.3)

Интересные истории и рассказы
Ответить
Кенотрон
Новичок
Сообщения: 20
https://teleadreson.com/meble-oberski,radomsko,-ul-torowa-60a,-97-500-GnuKABp7igA.html
Стаж: 5 лет 9 месяцев

Ну, здравствуй, оружие... (ч.3)

Сообщение Кенотрон »

Часть 3. Коза


Ружьё, помню как сейчас, милиционер отобрал просто возмутительно нагло и несправедливо тогда.

Если хорошенько посчитать, то можно даже день недели сейчас вычислить – когда
именно это случилось.

Так…
Продал я своё драгоценное – в январе 2000 года, перед планировавшимся в феврале отлётом в Америку. В августе того года истекал трёхлетний срок перед очередной перерегистрацией оружия. Я – человек законопослушный. Обо всём, прежде чем что-то сделать, стараюсь поразмышлять.

«В Штатах – неизвестно сколько пробуду… Может, и лето придётся там прокукарекать… Кто, жена будет продлевать мне разрешение на ружьё? А, ведь, и расстаться с таким сокровищем – душа вопиет… И просто так оставить – нельзя. С одной стороны – и настрелялся уже, казалось бы. Пора и остепениться, уж. Но – как же – «охотничьи просторы», брат ты мой? Цивилизация гуманней становится, однако. Вон, в Чикаго, у Мичигана – какие гуси дикие разгуливают по лужкам среди небоскрёбов… И – никто их – не стреляет… Мир – берегут живой… Баксы, опять же, позарез нужны для старта там в поездке по стране чужой. Теперь там в аэропорту Кеннеди по прилёту автобусик меня, как экипаж наш когда-то – встречать не будет. За личные кровные добираться до Нью-Йорка придётся…
Продавать!
Если в жизни припечёт охота сызнова – куплю себе заново»

Итак…
Если три эти года положенных истекали в августе 2000-го, то предыдущее продление разрешения у меня происходило в 1997 году. В августе. Потому что охота на утку всегда открывается 10-11 числа августа месяца. Обязательно – в субботу. Так и было… Всё правильно… Один день туда-сюда по календарю уточнить можно. Даже приёмные дни разрешительного отдела УВД с тех пор и по сегодня – не изменились. Вторник, четверг и суббота. С полётами да рейсами насыщенными я спланировал явиться в отдел во вторник последней недели. До открытия прекрасно всё успеваю.
Каково же было моё удивление, когда представ перед знакомой дверью инспектора МВД на Подоле, я прочитал информацию:
- «Сегодня не работаем, просьба явиться в четверг»

В четверг (?) – тоже не работали (!) А на двери была приписка:

- «Продление разрешений будет происходить в охотничьих угодьях».
Накануне ( в день?) охоты.
Маразм!

Гаишники остановили нас тогда в пятницу на своём КП у поворота на Вышгород, когда мы с Чабанюком на его «вольво» радостно гнали по дымерской трассе в сторону Киевского моря. А как же! Как не остановить? Известное дело – все умалишённые стрелки охотнички – не помня себя, ломятся на охотничьи просторы.

- Почему разрешение не продлено? – прозвучал мне нелепо реальный вопрос, болезненно достигший моих ушей.

Я начал уверенно и как можно ярче описывать служивому «чёткую работу» их ведомства прошлые дни, и два моих посещения инспекции, и их «информацию» охотникам.

- А где разрешение на это вот ружьё? – прозвучал, с основательной уверенностью в тембре своего голоса, вопрос к водителю уже.

Для меня тоже было неожиданностью, что Коля вёз в багажнике ружьё ещё одного своего друга, что с интервалом в полчаса ехал за нами из Киева на «газ-21». Посыпались объяснения водителя, чьё ружьё, по какой причине и у кого корочка.

- А, что это у вас (опять Чабанюку) за патроны с пулями, когда охота – на утку открывается?

- Случайно, впопыхах друг с зимней охоты ещё забыл вытащить из патронташа!

- Так, все с документами, ружьями и боеприпасами – со мной в помещение ГАИ.

Стыдно признаться…
Я, так хорошо понимавший всю свою невиновность в казусе, успевший сообразить, что охота, кажись, может накрыться медным тазом, всё ж до последнего намерен был во что бы то ни стало – переломить ход событий.
«Ни фига себе? Так подзалететь – на ровном месте! Не будет охоты? – Да ни в жисть!».
Даже представить это было – невыносимо.

Я впервые в жизни, несмотря на всё своё достоинство человеческое и самолюбие обычное, решил даже сыграть, если придётся. Не хуже самого маститого актёра кино Саши Лазарева.

Сначала я, было, просто обстоятельно, убедительно и скрупулёзно стал объяснять, что дважды приходил в разрешительный отдел и оба раза кабинет был закрыт. Сообщал об информации той на дверях их. Предлагал перезвонить в службу и убедиться в моей правоте. Старлей был непробиваемо неприступен и неумолим. Тогда я, использовав все цивилизованные способы убеждения, решил начать «театр»… В какой-то кульминационный момент истины, как мне показалось, когда уже даже намёк на «позолотить ручку» не был «замечен», я – истово начал преклонять колено перед коротким милиционером, будто рыцарь пред невестой собирался просить её руки. Когда я уловил, что и такой мой «номер» здесь не проходит, я резко прервал свою комедию, устыдившись сам себя, своей человеческой и охотницкой слабости и встал ровно раз и навсегда, всё понял и – замолчал.
Я злился на рок, на своё малодушие, на всех любимых героев кино, на друга рядом, который невольно стал свидетелем моего, оказывается, совсем бездарного актёрского таланта, на всё на свете.

Составлены были акты. Где я, правда, вписал все свои возражения по милицейскому произволу.

- Явитесь в разрешительный отдел на следующей неделе.

Помнится, намечалось административное разбирательство. На душе скребли кошки.
Я пришёл заранее прямо после рейса из Борисполя в форме пилота, как был, в Подольскую районную администрацию. В кабинете кроме секретарши милой – никого не было. Я был сух и немногословен в своих объяснениях, почему я здесь. Даже – без шоколадки. Каково же было моё удивление, когда после краткого изложения происшедшего со мной, прелестная душка вдруг дала мне шариковую ручку и попросила расписаться в журнальчике.

- Вот с этой справочкой – заберёте своё ружьё в УВД, - улыбались мне сочные алые губки…

- А, как же… административное взыскание и… всё такое прочее? – промямлил я, возвращаясь вдруг душой и телом к распрекрасной жизни.

- Ни о чём не переживайте, всё будет в порядке, - напутствовала меня, улыбаясь, любимейшая спасительница.

Так и осталось загадкой для меня и по сей день, а было ли какое-то разбирательство и осталось там где-то хоть что-то на бумаге? Синяя форма пилота, что ль – понравилась.

Оружие я забрал без проблем.

***

Жизнь, такая, какая она есть, разбросала нас, двоюродных, по разным сторонам и весям.

Один, с семьёй – в завидных охотничьих и рыбацких просторах российского Приполярья даже. В местах обширной добычи газа и нефти. Не поверите – принимал солдатом участие в чехословацких событиях 1968 года… Пульку какую-то «вражескую» даже мелкого автоматишки носит у позвоночника до сих пор… Не поверите – сам Президент, говаривал, жал ему руку… Это вам не автографчик какой-нибудь там, заезжего актёришки… Сам бывший Посол России в Украине – аккордеон даривал коллективу его музыкальному там, которым мой брат руководил… Заслуженно. А - какие стихи свои прекрасные он мне читывал при встрече прошлой осенью! На всех музыкальных инструментах играет! Как жаль, что любимая авиация - забросила меня так далеко от своих двоюродных в своё время... Так и сказал ему с женой его при расставании с ними прошлой осенью:

- Ты - самый достойный человек из всех нас, двоюродных, оказался... Лебединая у вас любовь... на всю жизнь - одна... ярчайшая... случилась. Дай вам боженька здравствовать долгие веки.

Другой – в Славянске небезызвестном и многострадальном сегодняшнем… Тоже славно в жизни трудился и трудится до сих пор…

Третий – здесь, в Киеве, достойно и самоотверженно второго и третьего сынулек малых ещё на ноги ставит… Примернейший отец своим детям.

Четвёртый? Под Вашингтон – забросило… Пропал нежданно со своим сайтом «Zzima» недавно. Переписывались. Снова обычной почтой слать письма, разыскивать надобно… Родня ж.

Сестра с дочками и внуками – В Ухте. Туда в своё время на заработки подались.

Племянницы – гордые граждане России… Под Москвой.

Все – патриотичные…

Общаться – сами нарисуйте себе теперь – как?

Однажды, звоню брату в Славянск, спрашиваю его пытливо, шутя и серьёзно одновременно, не зная его истинного отношения к происходящему:

- Брат, ты что там бучу устроил? Не шали…

- Да ты знаешь, Вадик, - отвечает по СКАЙПУ, - мы тут вашим «бандеровцам» давали всегда поджопника и – давать будем!

Я – ему:

- Ну, вот, - я твой брат… Ты знаешь меня, как облупленного: откуда я родом, как попал сюда в Киев, как жил и живу… Говорю с тобой и всю жизнь – на русском… Хоть одинаково страдаю и млею и над стихами Пушкина и Шевченко... И - ни разу, никогда в жизни своей, никто и нигде мне это не запретил... Я – «бандеровец»?

***

Пока мы брели с Потоцким к намеченной им точке, зимний день посветлел, но низкие облака, как и положено седой зимой, надолго, видно, спрятали солнце.

- А ты, Коль, как уехал после новогодней ночи, - только сегодня вышел с ружьём? Вчера не охотился?

- Не… Пока дров в сарайчике нарезал бензопилой, потом порубав. Работы в селе всегда много. Старички – сам бачиш яки. Як з поезда вэртаюсь додому, то зразу сюда. То забор, то крышу чинить.

- А правда шо тут у вас така гарна охота?

- Ранишэ було лучшэ. О-одын раз батько взымку на болоти комыш косыв на стриху для хаты. Просикы, як у лиси наробыв. Бачыть - олэни по ным бижать. Вин за вуглом комыша й сховався. Воны выбиглы, вин з-за комыша одну - сокырою по рогам - бац! Отакэ було.

- Ты тут и вырос? А братья, сёстры есть?

- Тры с-сэстры, в Киеви вси жывуть.

- Подолгу эти командировки у тебя?

- Та, бува по нэдили, а бува й до мисяця дома нэ буваю. З цымы холодильнымы установкамы вагоннымы з мясом. Було й до Владивостока самого.

- А что ты закончил?

- Так, политехнический. А ты – давно с Н-нинкой познакомился?

- В прошлом году, не поверишь - на «спас» прямо…

- Она – девка толковая, повезло тебе… Крестная мого сынули Игоря, кума наша. А в Одессу к-когда тебе на полёты?

Белобокая и стремительная попрыгунья по веткам своим, сорока, вдруг громко и неожиданно закаркала во всё своё горло, пулей удаляясь из хрустального березнячка в правый бор, помахав нам своим неутомимым чёрным длинным хвостом и сообщив нам, что мы уже пришли, а всем – про нас.

- Вот, смотри, - начал Николай… - С того леса по ночи козы ходять ось сюда налево, на полэ, через цэй березняк, через то болотце. Пасуться травкой. Тут, бува й озиму сиють на цьому клаптыку лугу в колхози. Зараз пройдэм туды так: ты – з правого боку т-того болота, шо всэ лищиною заросло, а я - отак прямо. Смотри внимательно слиды козячи, воны мэньши за кабанячи. Да, щэ ось що, договорымся про сигналы: якшо я свысну одын раз, то – стоять. Якшо два разы – йды до мэнэ. Якшо три раза – продовжуем ходьбу. Як обмынэм ци кущи – сходымось там за болотом знов.

И мы начали движение.

Первый этап оказался безрезультатным. Обойдя оговоренную площадь, мы сошлись вновь за болотом, чуть запыхавшись от ходьбы по глубокому снегу, вольно упавшему здесь в безветренных закоулках природы.

- Ну, шо, ничё нэ бачив? - спросил друг, срывая неторопливо алые ягоды с невысокой калины и горстью наполняя рот. – Бери, сладкая до опупения… Повышай гемоглобин.

- Не, Коль, козиных не видел. Зайцы – наследили, лисьи видел и – всё.

Волшебная ягода сразу напомнила мне своим вкусом о дивном чуде, окружавшем нас. Я будто впервые узнал, что такое калина.

- А тэпэр, Вадим, зробым так: вэртаемся назад. Только я – по свому следу, а ты – лизь в кущи лищины и посэрэдыни болота уздовж усього нього продэрэшся. Можэ на мэнэ тэпэр шось выгонэш. Поняв?

Продираться через кусты орешника было довольно не просто. Местами он был так высок и настолько густой, что приходилось обходить плотные заросли, петляя по направлению. Местами, в самых низинках болота, под снегом, чувствовалась даже не замёрзшая и в такой мороз – топь. Сапоги не хотелось промочить, обходил снова. А с обмёрзших и выступавших из болота округлых травянистых бугров твёрдых – ноги предательски скользили. Я, несмотря на свою ловкость и собранность, несколько раз беспомощно падал, поскользнувшись, стараясь при этом непременно беречь ружьё от попадания снега в стволы и сухих веток.

Вдруг Коля свистнул там.

Я остановился, как вкопанный. Прислушался, ещё… Но – никаких сигналов больше не последовало. Из-под шарфа уже чуток валил пар из меня.

«Что ж он молчит, дружок? И продолжает молчать… Ну, и что же мне прикажете делать сейчас? Стоять и дальше? Идти? Куда, в какую сторону?» - продолжал я расстроенно размышлять. «Сейчас он, наверное, наверняка оценит мою или бестолковость или сообразительность. Ситуация, видно – не проговоренная, не по сценарию складывается какая-то… Что же делать?»

После минутных колебаний, я – не продолжил намеченное направление, не вернулся назад, я – пошёл туда, откуда раздался свист. Быстренько выкарабкавшись из зарослей на свободу, увидел следы охотника. «Вот его первый след, вот – обратный, вот, агаа… Он упёрся в следы коз, что вышли из болота и пересекли ему дорогу слева направо… В этот момент он, наверное, и свистнул мне… Видел он их воочию или нет? Коз было несколько… Следы сначала ходом, а потом – даже прыжками… И Коля видно, по следам оленей, рванул за ними. Или наперерез. Тоже – бежал… Ну, а мне ж теперь что делать? Такой день неудачный для меня сегодня! Сплошная невезуха… То – одно, то – другое… Совсем не при деле, будто… Под ногами настоящего охотника только путаюсь»

Звук выстрела из неподдельного «ремингтона» - вдруг разорвал недалече первозданную тишину сказочных мест. Громыхнул за ним и – второй. Будто точку кто-то поставил…

Я сразу как-то размяк и расслабился от недавнего только вот, продолжительного нервного напряжения. Захотелось даже просто присесть. Я потоптался на месте и прислонился к красавице берёзке… С несколькими, самыми крепкими золотыми листиками, не хотевшими расставаться с мамой даже глухой зимой…
Просто стал теперь – ждать.

Минут через десять друг, наконец, показался из далёких зарослей. Приближался, молча и не торопясь. В белом маскировочном халате, бело-серой заячьей шапке. Я цепко вглядывался в выражение его лица. Он, невозмутимо приблизившись и скромно отойдя в сторонку к кустику, повернулся ко мне спиной, расстегнул халат и штаны и стал поливать глубокий снег.
Огромное пятно на всю его спину на белом халате, цвета раздавленных ягод калины – притянуло мгновенно мой взгляд.

- Коля! - ошарашено сразу, чуть не выкрикнул я, - ты не ранен случайно?

- А что такое? А, к-кров, наверно, на спине, всё ж, проявилась?

- Ну да… Посмотри вон, сколько!

Застегнув всё и подойдя ко мне, «хозяин тайги» всё так же спокойно продолжил:

- Я её на с-спину взял, пронёс и в кустах хороших спрятал. Надо, Вадим, йты в село за т-топором, мыскою вэлыкою та мишком… З однимы ножамы – нэ справымся. Не думал я, что так с-скоро повезёт. А разделать тут надо. Ты покараулишь, а я схожу швыдэнько. Пошли покажу, дэ вона.

- Так ты ж стрелял два раза… По одной или по двум?

- По двум… Друга втэкла…

- Как это? Так давай же быстро посмотрим, ранил её или нет… Может, и вторую добудем?

Мы внимательно обследовали место. Увидели, что оттуда, где упала сначала на колени после второго выстрела вторая коза, был след крови небольшой. Сначала мы взялись тропить её по следу. Но умное животное так запетляло нас по своим же и нашим собственным следам в высоких чащах, что не хуже зайца сбило нас с толку и с лёгкой, видно, раной – ушло в лес.

***

Когда друг вернулся из села и всё было сделано, он сказал в конце:

- А цю трэбуху, кишки, голову та копыта, дома покладэм внызу в огороди на нич… Обязательно прыйдэ ноччю лысычка… Може й та, шо ты промахнувся.
Под вечерок мы довольные возвратились к хате.

На подворье стряхнули с себя снежок, в холодных сенях оставили добычу. В комору охотницкую занесли ружья и всё остальное. Вошли в натопленную комнату взмокшие и подуставшие. Приятно было присесть на лавку и прислониться спиной к жаркой печи.

- Ну, што, сынок, - с неподдельным интересом стала спрашивать Колю мама, - небось, здорово ноги убили?

Слез и Матвеич с печи.

Мы стали рассказывать всё подробно.
Я признался, как опрометчиво упустил лисицу. Из-за того, что по-мальчишески глупо стал перезаряжать ружьё, когда та на меня сама так удачно набежала. В конце моего повествования, когда говорил как раз о том, как та махала мне своим пышным серебряно-рыжим хвостом, старик так взволновался в азарте, что вдруг неожиданно резко приподнял свою кривую палицу деревянную и – с неожиданной силой трахнул ею об пол:

- От дурэнь так дурэнь! Шоб отак лысыця, та выбигла на охотника – такэ бувае одын раз в жытти. Воно ж – такэ хытрючэ. Нада було картэччю влипыть – зразу, як тилькы побачыв… А нэ пэрэзаряджать. От и воротник и був бы твоий Нини… Ну, то й шо? А з козамы як було? – спрашивал отец.

- Коза? Оцэ добрэ, сынок, будэ тэпэр нам з чым зымуваты… Дэ ж вона? – допытывалась мать.

- Та, в синях, вжэ, мам.

И отцу своему поведал подробности:

- В березняку том, пап, ты знаеш, Вадим з болота коз на мэнэ пидняв… П-первый раз кущи обийшлы уздовж – ничого. А о-обратно Вадим пишов по чагарныку… Я л-лэдвэ вспив их наздогнать… Выйшлы з лищины, та й дрэмэнулы кругом знов у лис назад… Я побиг напэрэхват, лэдвэ вспив, мэтрив за симдэсят стряляв… Одну – зразу, а другу пораныв. Шукалы, шукалы, алэ – втекла.

Ужин в этот первый день нашей охоты – был совсем славный.

Вы знаете – что такое – свижына?

Было и что выпить и чем закусить во второй день Нового 1979 года.

Коля уже в темноте положил в самом низу их огорода приманку для обещанной лисьей охоты.

- Цю ночь вона цэ нанюхае, а наступной ноччю – зробим з-засидку.

Спали мы крепко после первого трудового дня.

***

«Я остался один в комнате. В ней было прохладно и не пахло больницей. Матрац был тугой и удобный, и я лежал не двигаясь, почти не дыша, радуясь, что боль утихает. Немного погодя мне захотелось пить, и я нашел у изголовья грушу звонка и позвонил, но никто не явился. Я заснул.
Проснувшись, я огляделся по сторонам. Сквозь ставни проникал солнечный свет. Я увидел большой гардероб, голые стены и два стула. Мои ноги в грязных бинтах, как палки, торчали на кровати. Я старался не шевелить ими. Мне хотелось пить, и я потянулся к звонку и нажал кнопку. Я услышал, как отворилась дверь, и оглянулся, и увидел сестру, не вчерашнюю, а другую. Она показалась мне молодой и хорошенькой»

Может быть – снилось мне…

Чужое, а – как жаль.

18.05.14
Вложения
1408.jpg
Ответить

Вернуться в «Пробы пера»